vestihИзвестия Национальной академии наук Беларуси. Серия гуманитарных наукProceedings of the National Academy of Sciences of Belarus, Humanitarian Series2524-23692524-2377The Republican Unitary Enterprise Publishing House "Belaruskaya Navuka"10.29235/2524-2369-2020-65-4-424-431vestih-796Research ArticleИСТОРИЯHISTORYВеликое Княжество Литовское: опыт институциональных трансплантацийGrand Duchy of Lithuania: institutional transplantation experienceБарахвостовП. А.BarakhvostovP. A.

Барахвостов Павел Александрович – кандидат политических наук, доцент

(пр. Партизанский, 26, 220070, Минск

barakhvostov@yandex.byБелорусский государственный экономический университетBelarusian State Economic University202004112020654424431Copyright © Барахвостов П.А., 20202020Барахвостов П.А.Barakhvostov P.A.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://vestihum.belnauka.by/jour/article/view/796

Проанализирована эволюция институциональной матрицы ВКЛ, в которой выделены два этапа. На первом из них (дофедеративном) важную роль играла диффузия институтов, в первую очередь из Королевства Польского. Второй этап связан с вхождением ВКЛ в состав Речи Посполитой. Показано, что следствием образования федерации социумов с различным типом доминирующих институтов явилась трансплантация институтов экономически более развитого государства на другого участника союза. Подобная интеграция привела не только к положительным эффектам, но и к мутации трансплантированных институтов (усилению эксплуатации крестьянства при переходе к более прогрессивному фольварочному типу хозяйства). Перенесение западноевропейской системы наследования стало институциональной ловушкой, обусловившей широкое распространение подобных отдельным государствам ординаций, владельцы которых на микроуровне (в пределах своих хозяйств) опирались на редистрибутивные институты, а на макроуровне (государства в целом) для укрепления своих экономических позиций активно использовали рыночные политические институты.

Особенности политической сферы обусловили трансформацию социокультурной подсистемы институциональной матрицы ВКЛ. Усилилась экспансия католицизма, размывшая характерную для ВКЛ веротерпимость. Пришедшие из Польши в ВКЛ элементы субсидиарной идеологии понимались как предоставление исключительных прав только шляхте; приобщение к «золотым вольностям» отождествлялось с переходом в католичество и использованием польского языка.

Следствием проводимой центральной властью политики стали полонизация и окатоличивание состоятельного сословия; массовое недовольство малоимущих слоев населения, вылившееся в народные восстания XVII века; совпадение границ имущественных страт с конфессиональными и языковыми, что перенесло проблему социального неравенства в национальную плоскость и обусловило проявления межнациональной розни на землях бывшего ВКЛ в последующие столетия.

Отсутствие эффективного государственного управления трансплантацией институтов обусловило институциональный кризис, который в условиях разобщенности политических элит явился причиной распада всей образованной социальной системы.

This paper analyzes the evolution of the institutional matrix of the GDL and establishes two stages in it. The first (pre­federative) is characterized by institutional diffusion, from the Kingdom of Poland in the first place, whereas the second is linked with the formation of the Commonwealth of Poland and Lithuania. It is shown that, as the formed federation united societies with distinct types of dominating institutions, institutional transplantation occurred from the more economically developed country to the other. Such integration leads not only to positive implications but also to the mutation of the transplanted institutions (strengthening of serfdom during the transition to the more progressive folwark agriculture). Transfer of the Western European system of fideicommissum inheritance turned out to be an institutional pitfall since the indivisible manors – ordynacii – presented a case of a state within a state, with their owners relying on the redistributive institutions at the microlevel (within their estates) and pursuing the market institutions at the macrolevel (within the country as a whole) in order to cement their economic position.

Peculiarities of the political sphere conditioned the transformation of the socio­cultural subsystem of the GDL’s institutional matrix. Roman Catholicism expanded rapidly, undermining the religious tolerance that the Grand Duchy had hitherto been known for. The elements of subsidiary ideology, coming from Poland, were understood as giving exceptional rights only to the szlachta stratum; acquisition of the golden liberties was equated with conversion to Catholicism and the use of the Polish language.

The consequences of these policies were the following: Polonization and mass conversion to Catholicism among the propertied classes; widespread resentment among the worse­off, morphing into popular uprisings in the XVII century; alignment of property, confession, and language groups in the society, which moved the social inequality issue into the ethnic dimension and contributed to interethnic strife in the lands of the former GDL in the centuries to come.

The absence of efficient governmental management of institutional transplantation caused an institutional crisis, which, with the political elites being disunited, was the reason for the entire social system to disintegrate.

институциональная матрицабазовые институтытрансплантация институтовинституциональный кризисредистрибуривная экономикарыночная экономикаinstitutional matrixbasic institutionsinstitutional transplantationinstitutional crisisredistributive economymarket economyReferencesОлейник, А. Н. Институциональная экономика : учеб. пособие / А. Н. Олейник. – М. : ИНФРА-М, 2002. – 415 с.Oleinik A.N. Institutional economics. Moscow, INFRA-M Publ., 2002. 415 p. (in Russian).Эггертссон, Т. Экономическое поведение и институты / Т. Эггертссон ; пер. с англ. М. Я. Каждана ; науч. ред. пер. А. Н. Нестеренко. – М. : Дело, 2001. – 407 с.Eggertsson Т. Economic behavior and institutions. Cambridge, Cambridge University Press, 1990. 385 p.Клейнер, Г. Б. Эволюция институциональных систем = Evolution of institutional systems / Г. Б. Клейнер. – М. : Наука, 2004. – 239 с.Kleiner G. B. Evolution of institutional systems. Moscow, Nauka Publ., 2004. 239 p. (in Russian).Майорова, И. М. Условия успешного заимствования институтов / И. М. Майорова // Вестн. Челяб. гос. ун-та. – 2011. – № 6 (221). – С. 44–48.Maiorova I. M. Conditions of successful borrowing of institutions. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo univer¬siteta [Bulletin of Chelyabinsk State University], 2011, no. 6 (221), pp. 44–48 (in Russian).Мальгин, В. А. Импорт институтов и критерии оценки его эффективности / В. А. Мальгин // Актуал. пробле¬мы экономики и права. – 2007. – № 1 (1). – С. 31–36.Mal’gin V. A. Import of institutions and criterions for its efficiency. Aktual’nye problemy ekonomiki i prava = Actual Problems of Economics and Law, 2007, no. 1 (1), pp. 31–36 (in Russian).Фомичев, О. В. Импорт институтов и оценка его эффективности [Электронный ресурс] / О. В. Фомичев. – Ре¬жим доступа: https://refdb.ru/look/3782665-pall.html. – Дата доступа: 01.05.2020Fomichev O. V. Import of institutions and estimation of its efficiency. Available at: https://refdb.ru/look/3782665-pall.html (accessed 01.05.2020) (in Russian).Рождественская, И. А. Импорт институтов и диффузия идей / И. А. Рождественская, В. Л. Тамбовцев // Журн. экон. теории. – 2019. – Т. 16, № 3. – С. 468–479. doi 10.31063/2073-6517/2019.16-3.14Rozhdestvenskya I. A., Tambovtsev V. L. Import of institutions and diffusion of ideas. Zhurnal ekonomicheskoi teorii = Russian Journal of Economic Theory, 2019, vol. 16, no. 3, pp. 468–479 (in Russian). https://doi.org/10.31063/2073-6517/2019.16-3.14Норт, Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / Д. Норт ; пер. с англ. А. Н. Нестеренко ; предисл. и науч. ред. Б. З. Мильнера. – М. : Фонд экон. книги «Начала», 1997. – 180 с.North D. Institutions, institutional change and economic performance. Cambridge, Cambridge University Press, 1990. 152 p. https://doi.org/10.1017/cbo9780511808678Кирдина, С. Г. Институциональные матрицы и развитие России: введение в X-Y-теорию / С. Г. Кирдина. – Изд. 3-е, перераб., расш. и ил. – М. ; СПб. : Нестор-История, 2014. – 467 с.Kirdina S. G. Institutional matrices and development of Russia: introduction in X–Y theory. 3nd ed. Moscow, St. Pe¬tersburg, Nestor-Istoriya Publ., 2014. 467 p. (in Russian).Polanyi, K. The livelihood of man (studies in social discontinuity) / K. Polanyi. – New York : Academic Press, 1977. – 280 p.Polanyi K. The livelihood of man (studies in social discontinuity). New York, Academic Press, 1977. 280 p.Борщ, Л. М. Концепция институциональной организации общественных отношений редистрибутивной и ры¬ночной экономик / Л. М. Борщ // Актуал. проблемы гуманитар. и естеств. наук. – 2015. – № 8-1. – С. 144–151.Borshch L. M. The concept of the institutional organization of public relations in redistributive and market econo¬mies. Aktual’nye problemy gumanitarnykh i estestvennykh nauk = Actual Problems of Humanities and Natural Sciences, 2015, no. 8-1, рр. 144–151 (in Russian).Бессонова, О. Э. Контрактный раздаток и солидаризм – новая веха российской матрицы / О. Э. Бессонова // Мир России. Социология. Этнология. – 2019. – Т. 28, № 1. – С. 7–31. https://doi.org/10.17323/1811-038X-2019-28-1-7-31Bessonova O. E. Contractual razdatok (redistribution) and solidarism: a new milestone in the Russian institutional matrix. Mir Rossii. Sotsiologiya. Etnologiya = Universe of Russia. Sociology, 2019, vol. 28, no. 1, pp. 7–31 (in Russian). https://doi.org/10.17323/1811-038X-2019-28-1-7-31Булетова, Н. Е. Институциональные основы развития российских регионов: интерпретация XXI века / Н. Е. Булетова, Г. В. Кузибецкая, Е. В. Лебедева // Europ. Social Science J. – 2015. – № 5. – Р. 20–28.Buletova N. E., Kuzibetskaya G. V., Lebedeva E. V. Institutional framework of Russian regions: interpretation of the XXI century. European Social Science Journal, 2015, no. 5, pp. 20–28 (in Russian).Елисеев, С. М. Модернизация российского общества в контексте теории институциональных матриц / С. М. Елисеев // Полит. экспертиза: ПОЛИТЭКС. – 2011. – Т. 7, № 3. – С. 38–49.Eliseev S. M. Modernization of the Russian society in context of institutional matrices theory. Politicheskaya eksper¬tiza: POLITEKS = Political expertise: POLITEX, 2011, vol. 7, no. 3, pp. 38–49 (in Russian).Ксензова, В. Э. Особенности эволюции и современного состояния институциональной среды экономики Бе¬ларуси в контексте концепции Х-матрицы / В. Э. Ксензова, С. В. Ксензов // Журн. институцион. исслед. – 2013. – Т. 5, № 1. – С. 145–156.Ksenzova V. E., Ksenzov S. V. The features of evolution and modern condition of the institutional environment of Belarus economy in the X-matrix context. Zhurnal institutsional’nykh issledovanii = Journal of Institutional Studies, 2013, vol. 5, no.1, pp. 145–156 (in Russian).Лубский, А. В. Институциональная матрица естественного государства и социальный порядок в России / А. В. Лубский // Полит. концептология : журн. метадисциплинар. исслед. – 2016. – № 4. – С. 114–123.Lubskii A. V. The institutional matrix of the natural state and the social order in Russia. Politicheskaya kontsepto-logiya: zhurnal metadistsiplinarnykh issledovanii = The Political Conceptology: Journal of Metadisciplinary Research, 2016, no. 4, pp. 114–123 (in Russian).Лученок, А. И. Совершенствование институциональной матрицы белорусской экономической модели / А. И. Лученок // Экономическая наука сегодня : сб. науч. ст. / Белорус. нац. техн. ун-т. – Минск, 2016. – Вып. 4. – С. 102–112.Luchenok A. I. Improvement of institutional matrix of Belarusian economic model. Ekonomicheskaya nauka se¬godnya: sbornik nauchnykh statei [Economic science currently: collected articles]. Мinsk, 2016, iss. 4, pp. 102–112 (in Russian).Чернецова, Н. С. Структура современной институциональной матрицы / Н. С. Чернецова, Г. В. Теплов // Вестн. Самар. муницип. ин-та упр. – 2013. – № 4 (27). – С.117–125.Chernetsova N. S. Modern institutional matrix structure. Vestnik Samarskogo munitsipal’nogo instituta upravleniya = Bulletin of Samara Municipal Institute of Management, 2013, no. 4 (27), pp. 117–125 (in Russian).Шапкин, И. Н. Институциональная матрица России в контексте проблем глобализации / И. Н. Шапкин, Н. О. Воскресенская // Век глобализации. – 2016. – № 4 (20). – С. 100–114.Shapkin I. N., Voskresenskaya N. O. Institutional matrix of Russia in context of the globalization problems. Vek glo¬balizatsii = Age of Globalization, 2016, no. 4 (20), pp. 100–114 (in Russian).Матвеев, А. А. Применение теории «path dependence» в исследовании институциональных преобразований в России / А. А. Матвеев // Управленч. консультирование. – 2019. – № 4 (124). – С. 107–113. 10.22394/1726-1139-2019-4-107-113Matveev A. A. Application of the theory “path dependence” in the study of institutional transformations in Russia. Upravlencheskoe konsul’tirovanie = Administrative Consulting, 2019, no. 4 (124), pp. 107–113 (in Russian). https://doi.org/10.22394/1726-1139-2019-4-107-113Гісторыя Беларусі : у 6 т. / [рэдкал.: М. Касцюк (гал. рэд.) і інш.] – Мінск : Экаперспектыва, 2008. – Т. 2 : Бела¬русь у перыяд Вялікага Княства Літоўскага. – 685 с.History of Belarus. Vol. 2. Belarus of the age of Grand Duchy of Lithuania. Мinsk, Ekaperspektyva Publ., 2008. 685 p. (in Belarusian).Марзалюк, І. А. Людзі даўняй Беларусі: этнаканфесійныя і сацыякультурныя стэрэатыпы (Х–XVII стст.) / І. А. Марзалюк. – Магілёў : МДУ імя А. А. Куляшова, 2003. – 321 с.Marzalyuk І. A. People of ancient Belarus: ethnic confessional and sociocultural stereotypes (Х–XVII centuries). Mogilev, Mogilev State A. Kuleshov University, 2002. 321 p. (in Belarusian).Сохранение национальной идентичности белорусского общества: прошлое, настоящее : материалы Респ. науч. конф., Барановичи, 21 апр. 2016 г. / Баранов. гос. ун-т ; редкол.: А. В. Никишова (гл. ред.) [и др.]. – Барановичи : БарГУ, 2016. – 253 с.Memorizing the national identity of Belarusian society: the past, and the present: processings of Republic scientific conference, Baranovichi, 2016, 21 April. Baranovichi, Baranovichi State University, 2016. 253 p. (in Russian).Лойка, П. А. Рэалізацыя акта Люблінскага сойма 1569 г. у гістарычнай рэчаіснасці другой паловы XVI – па¬чатку XVIІ ст. / П. А. Лойка // Выбраныя навуковыя працы Беларускага дзяржаўнага універсітэта, 1921–2001 : у 7 т. / рэд. савет: А. У. Казулін (старш.) [і інш.]. – Мінск, 2001. – Т. 2 : Гісторыя. Філалогія. Журналістыка / рэдкал.: А. А. Яноўскі (адк. рэд.) [і інш.]. – С. 52–64.Loika P. A. Realization of the 1569 Lublin Seim Act for historical reality of the second part of the XVI century and beginning of the XVIІ century. Vybranyya navukovyya pratsy Belaruskaga dzyarzhaunaga unіversіteta, 1921–2001. T. 2. Gіstoryya. Fіlalogіya. Zhurnalіstyka [Selected scientific papers of Belarusian State University, 1921–2001. Vol. 2. History. Philology. Journalism]. Мinsk, 2001, pp. 52–64 (in Belarusian).Радаман, А. Сойм / А. Радаман // Вялікае Княства Літоўскае : энцыклапедыя : у 2 т. / рэдкал.: Г. П. Пашкоў (гал. рэд.) [і інш.]. – 2-е выд. – Мінск, 2007. – Т. 2. – С. 606–611.Radaman A. Seim. Vyalikae Knyastva Lіtouskae: entsyklapedyya [Grand Duchy of Lithuania: encyclopedia]. Minsk, 2007, vol. 2, pp. 606–611 (in Belarusian).

The authors declare that there are no conflicts of interest present.